20 дек. 2010 г.

Война застревает в голове солдата навсегда

Практически каждый человек, побывавший на войне, нуждается в психологической реабилитации. Сначала синдром называли вьетнамским, затем афганским, теперь чеченским. Но даже некоторые участники второй мировой войны до сих пор страдают военным синдромом.

Заболевание выражается в повышенной агрессивности, резкой, беспричинной смене настроения. Человека часто преследует чувство вины или страха. По ночам снятся кошмары или мучает бессонница. Под воздействием болезни человек начинает совершать безотчетные действия.
Степень тяжести синдрома у всех разная. Зависит от устойчивости психики и пережитого. Комментирует для Infox.ru врач-психотерапевт, доктор медицинских наук, заслуженный врач Российской Федерации, исполняющий обязанности директора Государственного научного центра социальной и судебной психиатрии им. В. П. Сербского Зураб Кекелидзе: «Когда мы берем человека в армию, он должен защищать Родину всеми силами, всеми средствами. Тяжело себе представить, но если он должен ткнуть пальцем в глаз врагу и выколоть его, он должен уметь это делать, если он может зубами перегрызть ему горло, он должен и это сделать, он же должен Родину защищать, семью, близких и так далее, то есть, он должен уметь делать все. Этому обучают в любой армии».
Флешблэки

Военный синдром часто сопровождается «флешблэками» — черными вспышками, внезапными яркими воспоминаниями, которые человек воспринимает, как события, реально происходящие в данный момент. В таком состоянии он перестает контролировать свои действия и словно целиком переносится в прошлое — не видит окружающую его реальность. Начинает действовать, как на поле боя. Часто это состояние провоцируется спиртным или конфликтными ситуациями. Любой безобидный спор без размышлений может закончиться перестрелкой или поножовщиной. Даже на войне были случаи, когда боевые товарищи наставляли друг на друга оружие. «Не дерутся на кулаках. Зачем?.. — делится своими воспоминаниями с корреспондентом Infox.ru участник боевых действий в Чечне Роман Г. — Что-то не поделили, стволы взяли, и наставили друг на друга. Я как раз выхожу и попадаю между двух огней. Понимаю, все, дело плохо, они друг на друга нацелены. Сейчас начнут палить друг по другу».
Изменение шкалы ценностей

Война — единственное место, где можно безнаказанно убивать. А часто повторяющиеся действия становятся привычными. Так устроено наше сознание. Несколько раз нажав на курок, человек даже начинает получать от этого удовольствие. Снайперы считают, сколько врагов им удалось «снять», летчики — сколько самолетов сбить. Кто больше убил, тот лучший. За это не только не наказывают, но и дают награды.

С 2003 года в российских войсках в горячих точках психологи работали в обязательном порядке. В Чечне прошли тесты более пяти тысяч военнослужащих. Большинству из них требовалась психологическая реабилитация. Нужно было восстанавливать в сознании прежние ценности, заново учиться жить по гражданским законам.
Адреналиновая зависимость

Психологи утверждают: наши эмоции — следствие биохимических процессов. Война — своего рода адреналиновая наркомания. У наркоманов возникает острая зависимость от наркотиков, а у ветеранов — потребность в мощном всплеске адреналина. Именно поэтому многие по окончании срочной службы охотно остаться в горячих точках по контракту.

Адреналиновую зависимость, как и любую другую, нужно лечить. Существуют особые системы моделирования положительных эмоций. Наркологи используют их, чтобы больные не пили и не кололись. Военные психологи — чтобы солдаты не шли в бандиты после демобилизации. «Если мы требуем от них, чтобы они нас защищали, то мы должны быть готовы помочь этим людям реабилитировать себя — говорит Зураб Кекелидзе — К сожалению, многие считают, что в таких ситуациях может помочь применение такого народного средства, как, например, поехать в деревню, попить свежего молока и самогона. Это глубочайшее заблуждение. Люди, прошедшие все ужасы войны, нуждаются в психотерапевтическом лечении. Это неоспоримый факт».
Осознание приходит не сразу

Как правило, человек, вернувшийся с войны живым, не сразу осознает, что у него поствоенный синдромом. «Где-то через полгода все то, что пережил, начинает догонять — рассказывает корреспонденту Infox.ru Александр П., участник чеченских событий — И вот это, пожалуй, самый тяжелый период. Все, что произошло, начинает с каждым разом обрастать все большими и большими деталями. А самое страшное ведь как раз в деталях».

Александр пошел на войну добровольцем, говорит: «за державу стало обидно». В тридцать лет он записался в казачье войско, участвовал в боях в Чечне и в первой, и во второй кампании. На войне Александр получил контузию, дважды лежал в госпитале, лечился и проходил психологические тесты. Свыкнуться с полутонами мирной жизни ему до сих пор трудно: у всех, кто прошел войну, обостряется чувство справедливости. С военным синдромом Александру помогает справляться собственная тактика. «Не говорить на эту тему, не смотреть ничего, не рассказывать, не спрашивать. Стараться уходить от этой темы. То есть, ничего не было, ничего не помню,» — говорит Александр.
Госпиталь для ветеранов войн

В России существует сеть военно-клинических госпиталей, где проходили реабилитацию солдаты и офицеры, вернувшиеся с войны. Главной задачей врачей было поставить их на ноги и в прямом, и в переносном смысле. Параллельно с лечением боевых ранений в обязательном порядке в госпиталях ведется серьезная психологическая работа. «Естественно, в дальнейшей жизни это будет рецидивировать, проявляться, какую бы помощь мы не оказывали, каким бы он хорошим от нас не вышел, к сожалению, это будет — поясняет для Infox.ru начальник 3−го Центрального военного клинического госпиталя им. А. А. Вишневского Сергей Белякин — В нашей стране есть целая сеть госпиталей для ветеранов войн. Они имеют полное право там лечиться на протяжении всей жизни. Если надо, то и по пять раз в год».

Комментариев нет: